Гималаи (на санскрите «Хималайя» — обитель снегов, от «хима» — снег и «алайя» — жилище). Это слово заключает в себе массу спрессованных смыслов. Кто-то вспоминает про Эверест, шерпов, гуркхов, рискованные восхождения и высокогорные храмы, кто-то просто знает, что это самые высокие горы на Земле.
Для меня Гималаи долгое время были сродни Марсу — я знал, что они существуют, но не мог себя там представить. Однако я всегда с интересом изучал информацию о них, смотрел фотографии, карты. В голове всегда сидела мысль: «А что, если поехать?», но долго она не получала воплощения из-за ряда факторов: бюджета, времени и наличия надёжных попутчиков.
Но, как говорится, мечты сбываются. Всё произошло внезапно и совсем не по первоначальному плану. Изначально мы с друзьями планировали посетить хребет Каракорум в Пакистане, но случилась очередная индо-пакистанская заваруха. Отпуск уже был оформлен, но политика смешала все карты. Пока я находился в раздумьях, как быть, мне предложили составить компанию в поездке в Непал! Это явно был знак, долго меня уговаривать не пришлось, и я отправился на родину Будды.
Вообще, весна в Гималаях — это, с одной стороны, время волшебного цветения рододендроновых лесов, которое окрашивает горные склоны в красные и розовые оттенки, а массивные соцветия, опадая, покрывают землю цветным ковром. С другой стороны, это время перехода к сезону муссонов, когда в горах вздуваются горные реки, сходят оползни и о хорошей видимости днём можно забыть. Оптимальным временем для поездки считается апрель, когда в горах относительно сухо и цветение уже набирает силу в зоне субтропических лесов. К началу мая ситуация с погодой ухудшается, начинаются дожди и грозы, особенно неприятные на высоте, и горы становится возможно увидеть только ночью или до восхода солнца, пока атмосферная конвекция не скрыла всё в клубах облаков.
Поскольку я не планировал посещение Непала заранее, пришлось адаптироваться. Прилетев 30 апреля, я окунулся в непривычный непальский мир. Улицы Катманду несли на себе печать первозданного хаоса, движение было непередаваемым даже по азиатским меркам, повсюду висели рекламные щиты с напоминанием, что Непал — это родина Будды. Что индийцы думают на этот счёт, не знаю. Сам город расположен в межгорной котловине, поэтому настоящим бичом Катманду является смог. Огромное количество старых чадящих автобусов и грузовиков, машин, мотоциклов, рикш в безветренную погоду быстро наполняют атмосферу выхлопами, жара усиливает впечатление. Свою толику вносят и погребальные костры у нескольких индуистских храмов, где происходит то же, что и в Варанаси, но в меньшем масштабе.
По улицам бродят стаи собак, кое-где — обезьян, вместо ворон летают попугаи и просто огромное количество голубей. Когда я обедал в небольшом кафе, с ближайшего дерева свалилась большая зелёная змея и тут же заползла под веранду, вызвав небольшой переполох.
Везде идёт торговля продукцией местных кустарей-жестянщиков, уличной едой, много где продаётся поддельная одежда крупнейших мировых брендов туристического снаряжения. Такое ощущение, что половина Непала ходит в одежде The North Face.
Решив в городе надолго не задерживаться и наметив для себя несколько достопримечательностей, я двинулся постигать непальский колорит. Вечером хороший вид оказался на крупнейшую буддийскую ступу Непала — ступу Боуднатх, находившуюся в пятидесяти метрах от отеля, что было весьма кстати. Площадь вокруг ступы окружена типичными непальскими кварталами малоэтажной застройки, с множеством внутренних проходов и тупиков. За проход к культовому месту берут деньги, но, поскольку я жил в гостинице в одном из таких тупиков, удалось немного сэкономить. Считается, что сама ступа была возведена в VI веке на месте, где молились паломники перед пересечением Гималаев по пути в Тибет и в обратную сторону. Она имеет высоту 40 метров и представляет собой трёхуровневую мандалу: основание символизирует землю, купол — воду, шпиль из 13 ступеней по числу шагов к нирване — огонь. В основании шпиля зоркие глаза Будды следят за всем сущим по четырём сторонам света.
Вокруг ступы каждый день паломники совершают обряд обхода по часовой стрелке, крутят молитвенные барабаны вдоль её стен, а некоторые совершают перемещение ползком, иногда привставая. Внутри находится небольшое святилище и алтарь с подношениями, купол принадлежит местным голубям.
После наступления темноты количество паломников значительно снижается, и можно проникнуться этой необычной атмосферой, когда включается подсветка, а возле входа зажигают множество свечей. Порядок поддерживает усиленный патруль полиции с деревянными палками, совершающий круговые обходы и регулярно свистящий в свистки для поддержания общественного порядка.
Следующим утром я начал свой путь в Гималаи. Поскольку я планировал посещение района массива Аннапурны, то путь лежал до города Покхара, откуда начинается большинство треков в эти места. Непальские дороги оказались не для слабаков: на раздолбанных и размытых путях царили хаос и опасные манёвры, видимо, у местных очень сильна вера в реинкарнацию. Прибытие в тихую и зелёную Покхару спустя 12 часов этого действа я ощутил как возвращение в рай. Сам городок при ближайшем рассмотрении оказался гораздо приятнее загазованного Катманду. Это место хорошо известно западным туристам, которых там в сезон, наверное, не меньше, чем местного населения. Расположение на берегу озера Фева придаёт Покхаре некоторый курортный шик, если, конечно, так можно выразиться про непальские реалии. В хорошую погоду в озере можно увидеть отражение Гималаев, но, к сожалению, мне так не повезло, пришлось довольствоваться закатом, наблюдая, как солнце тонет в золотом тумане.
На следующий день видимость нисколько не улучшилась, но надо было двигаться к цели — Аннапурне. Автобус нёс меня сквозь тропический ливень по петляющему серпантину, забираясь всё выше в горы, пока наконец не прорвался выше нижнего слоя облаков. Как по заказу дождь перестал, и стали открываться бесчисленные гряды гималайских предгорий, образующих многоплановую фрактальную перспективу. Начинался мой пеший маршрут в самых высоких горах на планете.
Гималайское низкогорье до высот 2,5–3 тысячи метров покрыто густыми рододендроновыми лесами тропического облика. Весной все эти виды деревьев и кустарников буйно цветут, раскрашивая свои сумрачные зелёные своды ярко-алыми и нежно-розовыми цветками, покрывающими кроны деревьев и устилающими землю после дождя или порывов ветра. Соцветия огромного размера лежат таким плотным слоем, что под ними зачастую не видно земли, и первое время даже становится жаль наступать на них, но тропа ведёт всё выше, и нужно было двигаться, несмотря ни на что.
Опыт первых дней в горах показал, что более-менее ясная погода держится до восхода солнца, а с первыми его лучами начинается интенсивная атмосферная конвекция. Облака быстро конденсируются на вершинах гор, затем сливаются в сплошную пелену, и где-то к полудню начинается сильнейшая гроза, которая может длиться несколько часов, переходя в ливень, продолжающийся до самой темноты. Исходя из этого, рассчитывать на хорошие закаты не приходилось. Панорамы снежных вершин можно было увидеть ночью либо очень рано утром, и снимать приходилось по текущей погоде, что сильно усложняло какое-либо планирование съёмок.
План был простой: забраться в горы повыше и найти хорошие ракурсы на горные массивы Аннапурны и Мачапучаре, желательно с передним планом в виде цветущих рододендронов. Как оказалось, это было не так просто сделать. На высотах до 3 км красные соцветия древовидных рододендронов (Rhododendron arboreum) уже отцвели и попадались только спорадически, оставалась надежда на розовые цветы кустарниковых рододендронов, которые произрастают на верхней границе лесов при переходе в зону альпийских лугов, что означает высоты в районе 3500–3800 м в зависимости от экспозиции склона. По этой причине мне предстояло преодолеть дождевой тропический лес и выйти на более-менее открытую местность с отметками высот под 4 км.
Надо сказать, что гималайский тропический лес — это место, достойное отдельного повествования. В связи с густым растительным покровом на высотах 20–30 м кроны древовидных рододендронов и тисов зачастую сливаются так плотно, что пропускают совсем немного света, это облегчает переходы в жаркие солнечные дни. Стволы некоторых деревьев достигают толщины в метр, опутанные лианами и покрытые прядями мха, они выглядят как живые колонны, устремлённые к небу.
Двигаясь с набором высоты примерно в километр за день, я достиг верхней границы дождевых лесов и вышел на открытое пространство. Погода наконец позволила оценить то, ради чего я прибыл: передо мной раскинулась панорама многовершинного массива Аннапурна, гигантской стеной возвышавшегося выше облаков. Масштаб этих гор поражал воображение: средняя высота составляла более 7 километров, а главная вершина достигала 8091 м и входила в десятку самых высоких вершин планеты.
Несмотря на своё идиллическое имя, в переводе с санскрита — «Богиня плодородия», эта гора среди альпинистов имеет репутацию горы-убийцы из-за непредсказуемой погоды и мощнейших лавин. Впечатление от масштаба горы усиливается ещё и потому, что она венчает фронтальную высокогорную цепь Гималаев и не перекрывается такими же масштабными вершинами.
Вблизи самой верхней границы леса цветение рододендронов было в разгаре, ковёр из цветов представлял собой прекрасный передний план, но, как назло, после обеда совсем испортилась погода, и два дня я пережидал проливной дождь в гостевом лодже. Уже смирившись с отсутствием закатов в поездке, я пытался сделать фотографии не в режимное время, а когда позволяла погода.
Так время съёмки сместилось на ночь, и, как оказалось, ночью Гималаи не менее впечатляющи. Юго-восточнее Аннапурны расположен очень фактурный пик — практически семитысячный Мачапучаре, или Фиштейл, прозванный так за форму вершины, напоминающую рыбий хвост. Эта гора интересна тем, что, согласно местным поверьям, она является домом бога Шивы и ни один человек не может ступить на её вершину. Таким образом, Мачапучаре остаётся одной из немногих значимых гор в Гималаях, нетронутых альпинистами. Являясь визуальной доминантой в этой части Гималаев, пик прекрасно подошёл для классического сюжета со звёздными треками, а взошедшая Луна помогла проработать детали на его склонах.
Поднявшись выше на хребет Марди-Химал, я смог рассмотреть стену Аннапурны уже при лунном свете. Ночь была абсолютно безветренной, и, несмотря на значительное расстояние, периодически я отчётливо слышал грохот лавин, срывавшихся с её склонов. Небольшая облачность медленно собиралась над вершинами, нужно было ловить момент, пока восьмитысячник было видно.
Благодаря лунной подсветке удалось сделать достаточно хорошо проэкспонированный кадр массива Аннапурна на не самый светосильный объектив. Иногда полная Луна даёт плюсы для ночной фотографии.
Цветущие рододендроны, сплошным ковром покрывавшие крутые склоны хребта Марди-Химал, поблёскивающие в лунном свете ледники Аннапурны, полное безветрие и тишина — так мне запомнилась та гималайская ночь.
Следующим днём я изучал окрестности базы на высотах примерно 3800–4000 м, и снова вершины скрывались в тумане, как только поднималось солнце, — это уже становилось стандартом погоды. На склонах гор среди деревьев кое-где пасутся яки, которые здесь являются основой тяглового и вьючного транспорта. Все высокогорные приюты в национальном парке Аннапурна снабжаются целыми ячьими караванами, иногда их заменяют ослы или небольшие непальские лошади. Все они уверенно передвигаются по крутым склонам с грузом провианта и стройматериалов, чтобы доставить товары на самые отдалённые туристические маршруты. Благодаря этому при желании можно путешествовать налегке: с собой нужен только полный кошелёк местной валюты.
В целом моё пребывание в районе горных хребтов Марди-Химал и Аннапурна выпало на начало рано наступивших муссонных дождей и гроз, что сильно затруднило получение приличных кадров в режимное время. За эти дни я застал единственный закат и смог увидеть соседние хребты при дневном свете.
Проведя несколько дней в окрестностях Аннапурны, я стал двигаться в западном направлении, чтобы пересечь самую глубокую в мире долину реки Гандак, прорезающую Гималаи с севера на юг, и увидеть западную часть главного хребта Гималаев — горный массив Дхаулагири—Хинчули. Переход оказался непростым, но в конечном итоге я увидел восьмитысячную вершину Дхаулагири I. По словам местных гидов, это одна из самых сложных вершин в Гималаях, и, глядя на неё от подножия, становится понятно почему. Трапециевидная гора с крутыми склонами впечатляет своим масштабом, а длинные снежные флаги на вершине свидетельствуют о силе ветра. Наряду с Аннапурной гора Дхаулагири пользуется мрачной репутацией среди альпинистов, но чисто визуально я нахожу её одной из самых интересных гималайских вершин, наряду с Ама-Даблам и Мачапучаре.
В долине реки Гандак я завершил пеший маршрут и далее планировал отправиться в нетипичный Непал — приграничный район под названием Нижний Мустанг, заселённый выходцами из Тибета.
Что хочется отметить после всего сказанного: Непал экзотичен и интересен не только для альпинистов или горных туристов. Всем увлечённым фотографией людям, безусловно, стоит посетить его хотя бы раз, чтобы окунуться в атмосферу больших гор и самобытной культуры. Вместе с тем снимать там достаточно сложно: порой ощущается нехватка кислорода, непредсказуемая погода высокогорья делает затруднительной съёмку в режимное время, приходится делать снимки не тогда, когда условия оптимальны, а когда есть видимость. Но все трудности с лихвой компенсируют потрясающие пейзажи, равных которым на планете немного. Если сравнивать с той же раскрученной Патагонией или Доломитовыми Альпами, то Гималаи потрясают сначала своим масштабом, а потом ты уже проникаешься их энергией. Никакие другие горы не оставляют после себя такого послевкусия, как они.
В завершение хочется сказать, что Гималаи стоит увидеть хотя бы раз, чтобы составить собственное представление и, как знать, может, потом вы снова захотите сказать им: «Namaste»?
Павел Карасёв
Геолог, фотограф и путешественник. Увлекается самостоятельными путешествиями и пейзажной фотографией уже более 10 лет. Организовывал фотоэкспедиции по России, Армении, Казахстану, Монголии, Японии, Индонезии и Иордании.
Telegram
